Пушкин и монахи

Всё началось с Пушкина. Тёмно-синий потёртый томик полного собрания 1951 года издания.
Я присел на любимый, не менее потёртый, диван, а, открывая книгу на случайной странице, уже прилёг, и вот:

«Мороз и солнце; день чудесный!»

День и вправду был хорош — как заснеженный луг, распахнУвшийся далеко за горизонт.

«Ещё ты дремлешь, друг прелестный -»

Есть такое слово «проникновенно». Да, я так и сделал — проник в эти слова, вошёл в них и был там. И не успев напомнить себе следующей строкой о том, что поэт обращается к красавице, а не ко мне, уснул.

Наверняка прошло какое-то время, пока я спал. По крайней мере, на часах. Я встал, зачерпнул чайной ложкой алтайского мёда (ням-ням), отправил его в рот, и пока он таял, скрутил себе папироску. Вышел на лестницу к окну, закурил. Вокруг было тииихо — слышно только, как снежинки бухались о землю. И в окнах напротив — сёрб, сёрб — люди пили чёрный чай, кто с мятой, кто с чабрецом. Через минуту-другую — шарк, шарк — дворник погнал снег по двору. «Наверное, наступило какое-то утро,» — подумал я. Посмотрел в низкое небо, сквозь антенны и провода, и увидел стаю кружащих монахов. Прищурил глаза — ворон (кар-кар). Расслабил — монахов. Пусть будут монахи.

Один из них оторвался от общего числа и малыми кругами спустился на колокольню ближайшей церкви. Чуть погодя вместо привычного звона колокола оттуда полился дзэнь ситара.
Кого-нибудь это удивило бы, но не меня с расслабленными глазами. Я вернулся в комнату, снова тяпнул медку (ням-ням), снова скрутил папироску, снова закурил, открыл окно и вышел на звук.
Конечно, по воздуху — обстоятельства были чудесные, а потому приходилось соответствовать.

Я шёл, а монахи кружили надо мной, раскачивая мир согласно мелодии.
Я шёл, а мир кружился подо мной согласно танцу монахов. В какой-то миг мне показалось,
что я монах, потом — что ситар, потом — Пушкин, потом — мир. Мир или умер.

Я позабыл, куда иду, и всё обрадовалось. Всё смеялось, катаясь по миру как по полу,
и брызгало во все стороны ситаром –

«пора, красавица, проснись:

2016

Сергей Бородин - Пушкин и монахи