я — женщина, которая уже воспитала девочку и мальчика, выносив каждого в дрожащей плаценте, и подарив миру…. дети оказались способными и вполне независимыми, они превратились в философов и гуру, а потом, устав от того, как громко сопят мощности электростанций, они превратились в пароходы без штурвалов, и похожи они были на легкие суденышки, которые только и могли нести меня к берегам Пасхи, как старых норвежцев, уже утративших языковые навыки, но полуслепыми глазами способных указать путь к Рапа Нуи, лишь ветром ведомые. и сонм героев острова, впаянный в камень и бриз, видит детей своих, как богов своих, принося им в жертву крылья свои, и плавники свои. я — целлюлоза, расчлененная на тысячи человеческих останков всех андалузских моряков, утративших паруса. и я грущу о них. а в ноябре канатоходцы соберутся на площадях всех покоренных Римом стран, и совершат распятие всех голубей, уставших быть символами мира. а дети ожидали в Матавери, когда закончится симпозиум в защиту птиц, которые боятся.

Олег Малахов